Literature

Fourteenth of April | My first creation

В одном из немалых городов России жил мужчина лет двадцати семи, работающий психологом. Его звали Илья Сергеевич. С ранних лет он увлекался психологией и работой с людьми. Ещё в подростковом возрасте он помогал своему единственному другу, у которого были проблемы в семье. Илья прочитал достаточно материалов по психологии человека, чтобы помочь своему другу. И с тех самых пор он мечтал стать психологом, что в конечном итоге и получилось.
Но в жизни не всё так просто. У самого Ильи были проблемы с головой, что сильно повлияло на его жизнь. Вкратце, ему трудно было совладать с собой: он часто агрессировал и погружался в апатию. Однако ему помогал опыт и знания, полученные из изученных материалов, чтобы справляться с этими трудностями.
Бывало, проснёшься утром -а вставать не хочешь. Лежишь и смотришь в потолок, и думаешь: зачем вообще вставать? Кому это надо? Потом вспомнишь, что у тебя сеансы, что люди ждут, и как-то поднимаешься. Кофе, душ, улыбка на лицо -и поехали. Иногда, когда оставался один, он ловил себя на мысли, что говорит сам с собой. Не то чтобы вслух -так, бормочешь что-то под нос. А потом понимаешь, что это не ты говоришь. Это кто-то говорит за тебя. Или через тебя. Странное чувство, будто ты не совсем настоящий. Будто кто-то тебя придумал и сейчас сидит и печатает твою жизнь на клавиатуре.
Илья отмахивался от этого. Глупости. Нервы. Надо меньше кофе пить на ночь.

В один из дождливых дней он сидел на работе и принимал клиентов. К нему заглянула девушка около двадцати пяти лет по имени Виолетта. Она была красива и не выглядела на свои двадцать пять -скорее на двадцать. Она пришла к нему с проблемами в жизни, как и все, кто приходят к психологам. Её проблема заключалась в том, что она рассталась с молодым человеком ещё три месяца назад, но морально не могла отпустить. Поэтому она решила поработать с психологом над этой проблемой.
В кабинет она вошла немного неуверенно, огляделась, будто проверяла, не подслушивает ли кто. Сел на кресло, но не как все -не на край, а поглубже, и ноги поджала под себя. Илья отметил это: значит, ей нужно чувствовать себя в безопасности, как дома.
-Рассказывайте, -сказал он.
И она рассказала. Про Диму, с которым встречалась два года. Про то, как сначала всё было хорошо, а потом он начал меняться. Про то, как она пыталась его спасти, вытащить из депрессий, а он отмахивался. Про то, как в последний раз она пришла к нему, а он даже не открыл дверь. Стояла под дверью и плакала, а соседи выходили и смотрели.
Илья слушал и кивал. Но где-то внутри, в груди, что-то шевельнулось. Не профессиональный интерес. Что-то другое.
Он назначил ей двенадцать часов работы: по три часа в неделю -итого три дня в неделю по часу, четыре недели общей работы. Они начали с малого: говорили о том, как они познакомились, что было во время отношений, чтобы легче было разобрать ситуацию на следующих часах работы.
Время шло, Илья всё больше узнавал о Виолетте. Что она любит апельсиновый сок по утрам, хотя врачи говорят, что натощак нельзя. Что у неё есть шпиц по имени Цезарь, и она разговаривает с ним, когда грустно. Что она работает в каком-то офисе, где её не ценят, но она терпит, потому что надо платить за ипотеку. Что по пятницам она позволяет себе бутылку вина и дурацкие сериалы, потому что сил нет ни на что другое.
Обычная жизнь. Обычная девушка. Но Илья ловил себя на том, что ждёт её сеансов больше, чем других. Что запоминает мелочи. Что улыбается, когда слышит её шаги в коридоре.
Виолетта же рассказывала только о себе, никак не узнавая об Илье, и поэтому не испытывала к нему того, что могло бы их связать.
Из работы над ошибками Виолетты Илья узнал, что в её отношениях было много недопониманий, ссор, обид и недоверия, вдобавок к этому -частые несостыковки. Поэтому им пришлось расстаться. Илья понимал, что они не были созданы друг для друга и не могли соединиться как одно целое. Они были как огонь и вода -не могли совладать друг с другом.
После занятий Илья угощал Виолетту кофе без какого-либо продолжения. Ни общения, ничего такого. Он просил помощницу сделать обычный кофе. Это было лишь для того, чтобы Виолетта могла спокойно отдохнуть после беседы и работы над проблемой.
Иногда он думал: а если бы она спросила, как у него дела? Если бы просто сказала: «А вы как, Илья Сергеевич?» Он бы, наверное, растерялся. Не знал, что ответить. Потому что никто не спрашивал.
Также Илья в свои выходные увлекался стрельбой и имел у себя Winchester XRP. Ему поистине нравилась стрельба, она его успокаивала. Бывало, даже выезжал со знакомыми на охоту, где охотились на кабанов или уток. Так он работал над собой. Ещё писал романы или поэмы, которые никуда не выходили, а хранились у него в блокноте.
В стрельбе было что-то честное. Ты, мишень и выстрел. Никаких лишних слов, никаких чужих проблем. Просто ты и цель. Попал -молодец. Не попал -значит, плохо целился. Всё понятно.
В психологии всё иначе. Там целишься годами, а попал или нет -никогда не знаешь.

Шла вторая неделя работы над проблемой Виолетты. Всё налаживалось, ей становилось лучше, она начала обретать позитивные эмоции и успокаиваться после расставания. Она уже больше начала принимать это расставание и продолжать жить настоящим. Но в глубине души она помнила его взгляд, образ и запах его повседневных духов. Он подарил ей жизнь, взгляд на царящий вокруг беспорядок. Илья Сергеевич всё это знал из её рассказов и делал всё возможное, чтобы помочь ей решить эту проблему.
Он замечал, как меняется её голос. В начале сеансов она говорила тихо, будто боялась, что её кто-то услышит. Теперь -громче, уверенней. Иногда даже смеялась. И каждый раз, когда она смеялась, у Ильи внутри что-то ёкало.
В один из дней Виолетта решила позвать своего психолога прогуляться в парке, чтобы облегчить свою жизнь и не думать о том, что он лишь психолог в её жизни, а что-то большее и лучшее, чем психолог.
Она спросила об этом в конце сеанса, когда уже допивала кофе. Спросила как-то небрежно, будто между делом:
-А вы вообще гуляете? Ну, просто так? Может, как-нибудь вместе... если вам не сложно, конечно.
Илья чуть не поперхнулся. Сделал вид, что закашлялся, чтобы скрыть паузу.
-Можно, -сказал он. -В субботу, например.
-Договорились, -улыбнулась она.
В субботу он проснулся в шесть утра. Просто открыл глаза и понял, что больше не уснёт. Лежал и смотрел в потолок, думал: что надеть? Во что вообще ходят на прогулки? Он столько лет никуда не ходил просто так, что забыл, как это бывает.
Встретившись в парке, они слегка обменялись словами и пошли по выстроенной дорожке. Илья рассказывал о своей жизни, делился своими увлечениями, а Виолетта внимательно слушала и задавала вопросы, когда что-то не понимала. Так Виолетта узнала о жизни Ильи больше, чем знала до сегодняшней прогулки: что он любит на завтрак, его увлечения вне работы и как он одолевает скуку. И наконец они смогли перейти на «ты», что сильно облегчило общение Виолетты с Ильёй.
-Слушай, а почему ты стал психологом? -спросила она, когда они проходили мимо пруда с утками.
Илья задумался. Никто его об этом не спрашивал. Все думали, что это очевидно.
-Наверное, потому что самому нужен был психолог, -ответил он честно. -А не нашлось.
Она посмотрела на него как-то иначе. Не как на специалиста -как на человека.
-А сейчас? Сейчас нашёлся?
Он усмехнулся:
-Сейчас я сам себе психолог. Плохой, но другого нет.
Неловкая пауза промелькнуло между ними…
Виолетта заметив это резко решила рассказать Илье, что очень любит животных и у самой есть щенок-шпиц, и что ей нравится изображать на бумаге мир, который она видит. Виолетта заинтересовалась увлечением Ильи, которым он занимался по выходным, и спросила:
-И какое чувство после выстрела?
Илья вместо того, чтобы сразу ответить, посмотрел в глаза Виолетте и смотрел в них на протяжении четырнадцати секунд. Потом послышался ответ:
-Успокаивает. И, смотря в твои глаза, ощущение такое же.
Он сказал это и сразу подумал: «Зачем я это сказал? Идиот. Она сейчас испугается, уйдёт, и всё». Но внутри было какое-то странное облегчение. Будто он наконец сказал правду.
Виолетта засмущалась, но не подала особого вида:
-Спасибо.
Время близилось к 21:47. Илья предложил Виолетте довезти её до дома, она не отказала. На часах время показывало 22:09, они подъехали к её дому. Попрощавшись, Илья передал Виолетте маленькую коробку конфет, сделанных в маленькой, не очень известной кондитерской, но Илья часто там брал что-нибудь к кофе. Виолетта приобняла его на прощанье, произнесла:
-Спасибки! -мягко улыбнулась и ушла домой.
Илья постоял ещё минуту, глядя на подъезд. Потом закурил, хотя бросил год назад. Сидел в машине, курил и смотрел на свет в её окне. Свет зажёгся на пятом этаже. Потом погас. Потом зажёгся в другой комнате.
Он улыбнулся и поехал домой.

Третья неделя лечения началась с понедельника.
-Дождливый и сероватый денёк, не правда ли? -сказал Илья Сергеевич, находясь один в комнате.
Сказал -и замер. Потому что эти слова он уже говорил. Не вслух -в голове. Неделю назад. Или две. Или во сне. Он не помнил. Но точно -говорил.
Внутри уже поселился холодок.
Виолетта так же пришла на сеанс, на котором не выглядела так серо, как в первый день их знакомства. В ней чувствовалась краска, которая очень сильно её выделяла. На этом сеансе Виолетта зашла вглубь своих проблем и рассказала о том, что очень часто её бывший парень ломался психически в плане настроения: мог быть радостным и хорошим человеком, а на следующий день стать полной противоположностью и не вставать с кровати. Она не понимала, почему это происходит, винила себя, загонялась.
Илья выслушал и спокойно ответил:
-Это нормально. Люди как телефон: не могут работать вечно, им нужно перезагружаться или заряжаться. Также можно помочь человеку, чтобы такого не было. А винить себя в этом не очень разумно. И лучше не вгонять себя в страх или грусть параллельно с партнёром. Хоть это и давало плохую отдачу в твою сторону, Виолетта, твоей вины тут нет. Ты просто любила его и принимала его ношу на себя. Главное -понять, что ты не виновата и хотела помочь, а не стать виноватой в этом.
На лице Виолетты отразилось некое осознание, принятие. Они продолжили диалог, она рассказывала больше подобного, где считала себя виноватой, и вдвоём они рассуждали и решали проблему. Сеанс закончился благоприятно.
Но когда она ушла, Илья долго сидел неподвижно. Смотрел на пустое кресло, где она только что сидела. Потом перевёл взгляд на свои руки. Руки дрожали.
«Ты сам -как телефон, -подумал он. -Разряжаешься. Кто тебя перезагрузит?»
Ответа не было.
Илья после работы приехал домой, зашёл в свою комнату, сел на стул и начал что-то писать. Время на часах -19:22. Немного отойдя от писанины, он пошёл сделать себе кофе и достал пару печений, купленных в той же малоизвестной кондитерской. Продолжая писать, он что-то говорил себе под нос:
-Да. Так. Именно так. Нет, нет, нет. Почему.
Он писал и чувствовал, что это не он. Что рука двигается сама. Что слова выходят не из головы, а откуда-то извне. Будто кто-то диктует.
Он остановился, перечитал написанное.
«Привет! Это я, тот самый ты, который сейчас это читает. Ты не сможешь услышать того, что хочешь».
-Что за чушь, -сказал он вслух. Скомкал лист, выбросил в мусорку.
Но через минуту достал, разгладил, перечитал ещё раз. И почему-то не выбросил обратно. Положил на стол.
На фоне жизненных проблем с психическим здоровьем, которые он скрывал, он начал потихоньку уходить от себя. Развивалась личность, которая наработалась у него спустя долгое время.
Закончив писать, он встал, сделал из бумажек самолётик, открыл окно и запустил их.
-Плохо видеть, как труды улетают, зато приятно ощущать чистоту.
Время на часах -21:13.
Самолётик улетел в темноту. Илья смотрел ему вслед и думал: «А если бы я мог так же -взять и улететь? От себя, от этой комнаты, от этих мыслей?»

Третья неделя, третий сеанс, почти конец. Илья, ожидая Виолетту, написал на листке о своих чувствах к ней. Слегка смял его и убрал в коробочку.
Он сам не знал, зачем это делает. Чтобы отдать? Нет, нельзя. Чтобы оставить себе? Тоже глупо. Просто рука сама написала, а он не остановил.
Тем временем Виолетта ехала в такси, смотрела в окно, думала о том, какая сегодня хорошая погода и неплохо было бы позвать подругу прогуляться и купить что-нибудь из вещей. Прошло около двадцати одной минуты.
Встретившись всё в том же кабинете, обсуждая всё ту же проблему, Илья и Виолетта разбирали окончательный мусор в проблеме. Этот сеанс был дольше обычного: он продолжался в течение двух часов семи минут и двадцати трёх секунд. Под конец сеанса, как обычно, Виолетте принесли чашку кофе, после которой она ушла.
Но перед уходом она задержалась в дверях.
-Илья, -сказала она. -Спасибо тебе. Правда. Ты даже не представляешь, как ты мне помог.
Он хотел сказать что-то в ответ. Хотел спросить: «А ты не хочешь узнать, как я?» Но вместо этого просто кивнул и улыбнулся.
-Обращайся.
Дверь закрылась.
...
Тем временем Виолетта всё же пошла прогуляться и купить что-то новое в свой гардероб. Позвонила подруге, с которой она часто ходила по таким делам. Они сначала посидели в кофейне, выпили чашечку чая с кусочком яблочного пирога. После кофейни отправились в магазин с одеждой, точнее в торговый центр, где потратили больше пяти часов. И вот они выходят, каждая с тремя пакетами новой одежды. Вы бы знали, сколько они всего обсудили и посплетничали… День закончился удачно.
-Слушай, а твой психолог, он вообще как? -спросила подруга, когда они уже прощались. -Нормальный?
-Нормальный, -ответила Виолетта. -Даже слишком нормальный. Иногда кажется, что у него своих проблем нет, только чужие.
-Так не бывает, -хмыкнула подруга. -У всех есть проблемы. Просто не все показывают.
Виолетта задумалась. А ведь правда. Она ничего о нём не знает. Только то, что он сам рассказал в парке. Но что там было? Стрельба, охота, блокнот с рассказами. А внутри? Что у него внутри?
Она решила, что на следующем сеансе спросит. Обязательно.
Но следующего сеанса не будет.

Четвёртая неделя, всё тот же понедельник. Илье было плохо в плане психического состояния. Что-то пошло не так -проговаривал Илья. В этот раз он передал листок, на котором описал свои чувства к Виолетте, сказав ей прочитать это, когда она будет ложиться спать. Все мы знаем любознательность женщин.
Он протянул коробочку, и Виолетта удивилась:
-А это что?
-Прочти сегодня, перед сном, -сказал Илья. Голос у него был какой-то чужой, будто не его. -Обещай, что прочтёшь именно перед сном.
-Хорошо, -пожала она плечами. Спрятала коробочку в сумку.
Сеанс прошёл лучше всего. Она сияла от помощи и спокойствия внутри своего мира. А Илья сидел и смотрел на неё, и думал: «Ты даже не знаешь. Ты даже не представляешь, что там написано. И, наверное, никогда не узнаешь, потому что я трус и не могу сказать это вслух».
Когда она ушла, он долго сидел в кабинете. Потом собрал вещи, закрыл дверь и поехал домой.
Тем временем Илья приехал домой.
-Он сошёл с ума, -говорил он в течение одиннадцати минут. -Я сошёл с ума.
Он ходил по комнате, смотрел на стены, на окно, на Winchester в углу. Остановился перед ним. Погладил ствол.
-Ты настоящий, -сказал он ружью. -Ты хотя бы настоящий. В тебя можно выстрелить, и будет дырка. А в меня? В меня можно выстрелить? Или я просто бумага?
В окно залетел самолётик, который он запустил из того, что писал на днях. Там было написано:
«Привет! Это я, тот самый ты, который сейчас это читает. Ты не сможешь услышать того, что хочешь».
Илья не помнил этого листка и в принципе того, что писал.
-Значит, это не я, -прошептал он. -Это кто-то другой. Кто-то, кто сидит и печатает. Я слышу. Я слышу клавиши.
Ему показалось, что за спиной кто-то стоит. Он резко обернулся -никого.
-Ты здесь? -спросил он у пустоты. -Ты меня пишешь?
Тишина.
-Напиши тогда, что я счастлив. Напиши, что у меня всё хорошо. Напиши, что она меня любит.
Тишина.
-Не можешь? Или не хочешь?
Он открыл купленный перед домом джин. Спустя около двух часов он уже был пьян. Ему становилось всё хуже, он не осознавал себя. Всё время говорил:
-Это всё не настоящее. Кто-то сидит и пишет, я слышу звук клавиш клавиатуры. Я слышу.
Он взял Winchester.
-Может, если я выстрелю, ты допишешь эту главу? -спросил он у потолка. -Или это будет финал?
Через минуту выстрел разорвал тишину.
Через десять минут на его телефон пришло уведомление:
«От Виолетты (пациент): Илья, как бы это ни звучало, но я не хочу быть с тобой или быть связанными, как ты написал на листке. После данного высказывания я вряд ли смогу спокойно ходить к тебе на сеансы.. Извини».
Экран погас. Сообщение осталось непрочитанным.
В окно влетел ещё один самолётик. На нём было написано:
«Всё же кто-то пишет сценарий к моей жизни».

На следующий день Виолетта пришла в кабинет. Ей нужно было забрать справку. Дверь была приоткрыта. Внутри стояла тишина.
-Илья Сергеевич? -позвала она, заглядывая.
В кабинете сидела администратор -бледная, с красными глазами. Она подняла взгляд на Виолетту.
-Вы к Илье Сергеевичу?
-Да, мне нужна справка… -начала Виолетта и осеклась, заметив её лицо. -Что случилось?
Женщина молчала несколько секунд. Потом тихо сказала:
-Илья Сергеевич… вчера… застрелился.
Виолетта замерла. Слова не укладывались в голове.
-Что?.. -прошептала она. -Как?.. Почему?
-Мы сами не знаем. Он был… он всегда был таким спокойным. Таким понимающим. -Женщина вытерла слезу. -Простите, я не могу больше говорить.
Виолетта вышла в коридор. Прислонилась к стене. В ушах шумело.
«Вчера… значит, это случилось вчера. Когда я отправила…»
Она достала телефон. Открыла переписку. Её сообщение висело непрочитанным.
«Он не видел. Он не читал. Он ушёл, даже не узнав, что я ответила».
Ей стало плохо. Не от того, что она написала, а от того, что она написала это в пустоту. В никуда. Человеку, которого уже не было.
«Я думала, он обидится. Я думала, мы поговорим, и он поймёт. А он… он уже не мог ничего понять».
Она вспомнила его глаза в парке. Четырнадцать секунд.
«Он смотрел на меня, а я отвела взгляд. Я всегда отвожу взгляд, когда на меня смотрят слишком долго. Думаю: что я такого сделала, что на меня смотрят? А он просто хотел, чтобы его увидели. По-настоящему. А я не увидела».
Она вышла на улицу. Начинался дождь. Тот самый, серый, дождливый денёк.
«Дождливый и сероватый денёк, не правда ли?»
Она шла, не разбирая дороги. Город казался чужим, размытым, ненастоящим.
«Он говорил, люди как телефоны -перезаряжаются. А ты разрядился навсегда. И никто не успел поставить тебя на зарядку».
Она зашла в первый попавшийся двор, села на лавочку под мокрым клёном. Дождь усиливался, но ей было всё равно. Холодно, мокро, но внутри было ещё холоднее.
«Я даже не спросила, как ты. Ни разу. Я говорила о себе, о Диме, о Цезаре, о работе. А ты сидел и слушал. Всегда слушал. А кто слушал тебя? Никто».
Она вспомнила, как он угощал её кофе после каждого сеанса. Просто так. Не для галочки. Просто хотел, чтобы ей было хорошо.
«А мне было хорошо. Мне было спокойно рядом с тобой. Я думала, это просто терапия так работает. А это ты работал. Ты».
Она не знала, сколько просидела так. Может, минуту. Может, час.
Потом встала. Надо было ехать домой. Просто чтобы лечь и не думать. Не чувствовать. Не помнить.

Она поймала такси возле парка, того самого, где они гуляли. Села на заднее сиденье, назвала адрес. Водитель кивнул, тронулся.
За окном плыл город. Мокрые улицы, фары встречных машин, неоновые вывески. Всё расплывалось -то ли от дождя, то ли от слёз.
«А помнишь, ты спросила, какое чувство после выстрела? А он ответил. И посмотрел. Четырнадцать секунд. Я тогда подумала -странный. А он просто хотел, чтобы его увидели. Настоящего. Не психолога. А Илью».
Она прислонилась лбом к холодному стеклу.
«Илья… прости. Прости, что я не спросила, как ты. Прости, что говорила только о себе. Прости, что не заметила, как ты тонешь. Ты спасал всех, а спасать тебя было некому».
Водитель что-то говорил по рации, но она не слышала.
«Интересно, а там есть психологи? Там, куда ты ушёл? Кто помогает тем, кто больше не может помогать себе сам?»
Она закрыла глаза. В темноте возникло его лицо. Спокойное, чуть усталое. С лёгкой улыбкой, когда он говорил: «Это нормально».
«Ничего уже не нормально. Ничего».
Она не видела, как на перекрёстке загорелся красный. Не слышала, как водитель выругался. Не заметила, как огромная тень грузовика надвинулась справа.
Только почувствовала, как что-то огромное, твёрдое врезалось в бок машины.
Удар.
Стекло рассыпалось миллионом осколков.
Мир перевернулся раз, другой, третий.
И вдруг стало тихо.
Совсем тихо.
«Илья… я, кажется, тоже выключаюсь», -подумала она напоследок. Где-то на грани, между последним ударом сердца и вечным покоем.
«Встречай. Теперь у тебя есть вечный слушатель. Только теперь ты говори, а я буду молчать. Обещаю».
Тьма.

В новостях на следующий день сказали: «На перекрёстке улиц Ленина и Советской произошло серьёзное ДТП. Водитель КамАЗа не справился с управлением и протаранил легковой автомобиль. Водитель такси и пассажирка погибли на месте».
Никто не связал это с самоубийством психолога в том же районе накануне. Для всех это были просто две разные трагедии, случайно совпавшие во времени.
Но где-то, в пространстве между строками, между страницами, между реальностями, возможно, они всё же встретились.
Там, где не нужно слов.
Где можно просто смотреть друг на друга.
Четырнадцать секунд.
Вечность.

На столе в комнате Ильи остались разбросанные бумажные самолётики. В тот вечер ветер был сильным, и один из них, самый маленький, вылетел в открытое окно и закружился над городом. Он поднялся выше, попал в воздушный поток и улетел далеко-далеко, к самому перекрёстку улиц Гагарина и Дыбенко
Он упал на разбитое стекло такси, когда приехали медики. Кто-то из них поднял его, хотел выбросить, но развернул и прочитал.
Там было написано:
«Всё же кто-то пишет сценарий к моей жизни».
Медик пожал плечами и сунул листок в карман. А потом забыл про него.
Но самолётик уже выполнил свою миссию.
Он долетел.