Literature

I dont want to close my eyes.

Я не боюсь темноты. Я боюсь того короткого мгновения, когда веки закрываются на секунду.
Сначала это была просто бессонница - ты просто лежишь и не можешь уснуть, мыслей нет, ты считаешь трещины на потолке, либо просто смотришь в стену, пока рассвет не наступит. Сначала я просто лежал дольше обычного, потом перестал различать ночи. Утро стало чем-то привычным - свет, шум, необходимость вставать, хотя этого совсем не хочется делать.

В одну ночь я всё-таки закрыл глаза. Ненадолго. Может, на пару секунд, и увидел комнату.
Пустую. Без окон, без дверей. Комната существовала сама по себе, без входа и выхода. Стены были ровные, серые, как непросохший бетон. Пол был гладкий и холодный. Там не было света, но и тьмы не было. Всё было видно, будто пространство само знало, как выглядеть.

Я открыл глаза и снова оказался в своей спальне. Сердце билось слишком спокойно для того, что я только что увидел.
Комната вернулась на следующую ночь, и на следующую. Та же самая, всегда одинаковая. Я начал запоминать её. Понимать, сколько шагов от стены до стены. Я знал где бы я остановился если бы пошёл. Но я не вставал. Я просто смотрел.

Через несколько ночей в комнате появился стул. Обычный деревянный стул, потёртый, с трещиной на спинке. Я узнал его сразу - он стоял на кухне у моей мамы, когда она была жива. Я не думал о нём годами. Но вот он был там, в этой комнате, как будто его кто-то аккуратно принёс и поставил.
Я открыл глаза с сухим ртом. И снова их закрыл.

Потом появилась коробка с инструментами. Потом старые кроссовки, которые я не смог выбросить. Потом телефон с треснувшим экраном - тот самый, с которого мне позвонили и сказали, что уже поздно приезжать в больницу. Следом появилась коробка с моими старыми письмами - теми, которые я так и не отправил. Потом часы, остановившиеся в день, когда мне позвонили. Потом куртка, в которой я ездил на похороны.
Комната наполнялась не вещами. Она наполнялась остатками. Она не пугала, она собирала.

Я перестал закрывать глаза. Сначала это было возможно. Я моргал редко, больно. Глаза слезились, горели. Потом комната стала появляться даже между морганиями. Как будто она ждала терпеливо, не торопясь. Как человек, который знает, что ты всё равно придёшь.
Я начал видеть её и днём - на мгновение, когда всё-таки моргал.

В одну из ночей в комнате появилась кровать. Моя кровать. Смятая простыня, проваленный край матраса. Всё было настолько точно, что меня затошнило. Я не хотел смотреть, но не смог отвести взгляд. Потому что на кровати кто-то лежал. Я.
Я выглядел... лучше. Лицо было таким спокойным, почти счастливым. Таким, каким оно бывает только тогда, когда ты больше ни с чем не борешься. Грудь поднималась медленно, глубоко.

Я понял, что никогда не видел себя спящим раньше. И, возможно, не должен был.
Теперь я знаю - комната не приходит к тем, кто боится. Она приходит к тем, кто устал. Она собирает тебя по частям. Сначала вещи, потом воспоминания, потом тело.

Я сижу на кровати уже третьи сутки, не закрывая глаз. Они болят так, будто в них насыпали песка. Мир дрожит. Но если я моргну - я окажусь там полностью.
Иногда мне кажется, что тот, кто в комнате, начинает дышать глубже. Как будто ждёт, когда я перестану мешать. Я не знаю, что будет, когда я засну. Но я знаю - он проснётся. И я больше не уверен, что хочу это остановить.